zakaz-direct.ru
Главная » Эхо Москвы » Сергей Бунтман Особое мнение 6 мая 2016

Сергей Бунтман Особое мнение 6 мая 2016

Сергей Бунтман Особое мнение 6 мая 2016Сергей Бунтман Особое мнение 6 мая 2016

О.Пашина
― Я приветствую наших слушателей и зрителей, меня зовут Оксана Пашина. В студии программы «Особое мнение» сегодня первый заместитель главного редактора «Эхо Москвы» Сергей Бунтман. Здравствуйте.

С.Бунтман
― Добрый вечер.

О.Пашина
― Ну, у нас сейчас в Москве собираются люди на Болотной площади. Четвертая годовщина событий.

С.Бунтман
― Да.

О.Пашина
― Я не знаю, можно ли называть это «акцией»? Хотя, у нас сейчас если больше 2-х… Если один – это одиночный пикет, если двое – это уже акция.

С.Бунтман
― Нет, ну, вообще слова потеряли всякий смысл, потому что акция – это любое действие. Это любое действие.

То, что больше там двух-трех и когда полиция давит людей, а они, не дай бог, отвечают, когда кого-нибудь волочат за ногу, головой отбивая асфальт, вот тогда это называется «массовые беспорядки». Так что акцией можно назвать всё, что угодно. Но то, что надо помнить Болотную… Оказалось, что это далеко не помнят, далеко не все помнят. Оказалось, что вот так вот назвать навскидку хотя бы несколько человек, которые были арестованы на Болотной площади, нам очень трудно. После Болотной. Сначала не знали, что делать, а потом стали, если кто-то так, припоминает события, стали арестовывать постфактум. И до сих пор арестовывают.

Это тогда решились покончить с мирными протестами. Ну, не мирных пока не наступило. Но всё это может произойти в любой момент, и никакая Нацгвардия не поможет. Это всё игрушки с огнем.

О.Пашина
― Но с тех пор много же изменилось. Та же статья об экстремизме 288-я, по которой теперь сажают не просто за то, что ты сделал какую-то акцию, ты вышел на улицу хотя бы. За то, что ты что-то там написал и даже не написал, а просто скопировал к себе в социальную сеть чью-то запись.

С.Бунтман
― Оксан, это статья для тебя и для меня. Понимаешь? Для тебя, для меня плюс те, кто был на Болотной, был арестован, не был арестован. Это для тех людей, для которых существуют правила игры, для которых существуют законы. Это такое ужимание тихих, вполне находящихся, как любят говорить в конституционном поле, противников режима. То есть оппозиционеров – даже не противников режима, а оппозиционеров, людей, которые думают не так, которые не верят этой каше, этой белиберде, которые хотят сказать свое слово, основываясь на фактах. А для каких-то возможных боевиков, боевых организаций, которые будут защищать…

О.Пашина
― Экстремистов настоящих, да?

С.Бунтман
― Ну, настоящих, если можно сказать «экстремисты». То есть люди, которые переходят к крайним действиям. Им плевать абсолютно на все эти статьи. И будет плевать, если что-нибудь случится.

О.Пашина
― Я не думаю, что они будут писать в интернете что-то там о своих намерениях.

С.Бунтман
― Да не будут писать в интернете. Это у нас интернет как… Если пользовался интернетом и социальными сетями, это отягчающее обстоятельство у нас (мадам Яровая придумала не так давно). Это всё полная чушь. Я не знаю, у меня такое ощущение, что… Я хочу, знаешь, как Луи де Фюнес в «Фантомасе». Он говорил: «Дайте мне снотворное – я хочу проснуться». Вот, есть такое снотворное, чтобы уснуть, а мне нужно снотворное, чтобы проснуться.

Потому что это какая-то фантасмагория жуткая и полное ощущение, что батарейка вставлена неправильно.

О.Пашина
― Ну, вот, Илья из Ярославля написал вопрос. Он спрашивает: «А нас, действительно, запугали? Мы боимся теперь выходить на какие-то акции, мы боимся протестовать. После выборов осенних возможно что-то?» Или уже всё, все всё поняли? На улицу выходить нельзя, в социальных сетях писать нельзя, ничего делать нельзя. Всё, сигнал мы уловили?

С.Бунтман
― Мне кажется, что вот в таком обществе как российское был дан сигнал: «Ребята, не надо заниматься мирными протестами, шествиями, согласованиями и всякой прочей интересной белибердой. Ребят, не надо этим заниматься». «Хорошо, — сказали ребята, — мы не будем заниматься, потому что мы не будем связываться с этим режимом».

Если есть какие-то решительные люди, они будут связываться с этим режимом. Только не так. Сигнал…

О.Пашина
― А они есть?

С.Бунтман
― Не знаю.

О.Пашина
― Где они?

С.Бунтман
― Я с ними не знаком. «Где они?» А ты хочешь этих людей? Ты хочешь, чтобы радикализировалось, чтобы были коктейли Молотова, там, всё, что угодно?

О.Пашина
― Вот, если сейчас…

С.Бунтман
― Они же прямо доводят до коктейлей Молотова и до покрышек.

О.Пашина
― Вот, если сейчас я отвечу, потом мне придется ответить в другом месте за это.

С.Бунтман
― А, ну вот.

О.Пашина
― Да.

С.Бунтман
― Вот видишь? Мы с тобой не будем об этом говорить, да?

О.Пашина
― Да.

С.Бунтман
― Но то, что, вполне возможно, это существует… Почему у националистов, у волков, там, медведей и прочих представителей фауны, у них есть там и лагеря, где они тренируются, и есть базы, они занимаются чем-то. Почему те люди, которые, там скажем, левых убеждений, крайне левых убеждений – что, у них не может быть этих баз, которым никакая ФСБ с ее бесконечными 40 бочками раскрытых преступлений не помешает? Этому не помешает ничто! Что, историю России не читали? Историю других стран не читали?

Вот, недавно у нас… Мы с Алексеем Кузнецовым разбирали процесс, процесс 193-х. Люди ходили в народ. Люди там учили, разговаривали, говорили, что нужно там проявлять какие-то… Их выдали те же самые крестьяне, к которым они ходили. Их выдали. И понавешали сроков. Был совершенно позорный процесс. Кого-то оправдали, но нужно было показательно наказать. И, вот, примерно такое же количество было.

Очень хорошо сказали те ребята, которых, кстати говоря, не тронули, Желябов и другие. Они стали конструировать бомбы. Вот и всё.

О.Пашина
― То есть вы хотите сказать, что этот протест – он где-то подспудно зреет, но мы просто ничего не знаем об этом, потому что эти люди не сидят в соцсетях и не пишут об этом?

С.Бунтман
― Конечно.

О.Пашина
― И не общаются на эту тему с нами…

С.Бунтман
― Конечно. Совершенно…

О.Пашина
― …с теми, кто сидит и всё обсуждает?

С.Бунтман
― Совершенно верно. Мне кажется, что просто это вычисляется. Всегда бывает. Знаешь, как планету Плутон вычислили по искажению орбит других планет: значит, там что-то есть. Вот, по этому искажению… Потому что протест затух, все там занимаются своими делами – кто бодро кричит, машет флажками, там, Георгиевскими ленточками и прочими атрибутами, кто просто сидит тихо и грустно посмеивается. А кто-то, наверняка, кому-то радикально это не нравится. И ему прямая дорога, созданная властью, а не Госдепом, не, там, запрещенным на территории Российской Федерации «Правым сектором» или тем же самым по тому же месту.

О.Пашина
― Вот, внушают надежду вообще эти слова…

С.Бунтман
― Это не надежда…

О.Пашина
― …Просто, вот, интересно, кто внутри этого черного ящика?

С.Бунтман
― … Это, на самом деле, это опасения.

О.Пашина
― Это страшно, я понимаю, да.

С.Бунтман
― Это опасения. Это опасения, потому что всегда существует радикальный элемент. Потому что когда вышли рабочие бить нацистов в Германии в 20-х годах, вышли нацисты бить рабочих. Красные, черные, коричневые.

О.Пашина
― Ну, вот сейчас если предположить, да? Мы не знаем, что. Вот, в черном ящике вот этот вот протест и эти возможные люди. Они кто?

С.Бунтман
― Не знаю. Не знаю. Не знаю. Такие же, вот… Нам объясняют, что какие-нибудь НОДовцы, какие-нибудь, ну, я не знаю, условные молодогвардейцы или еще какие-нибудь там православные активисты – это просто такие энтузиасты. А почему?.. Товарищи, вычислите, пожалуйста, что есть, где-нибудь еще есть тоже энтузиасты.

О.Пашина
― И другие энтузиасты.

С.Бунтман
― Да. Это всё равно, что сказать «Нашли террориста в Крыму». Нашли террориста Сенцова, например, да? И там даже, если там случилось, они там все вчетвером замыслили страшную вещь, там, подожгли кусочек пакли у окна «Единой России». Страшно! Это вообще весь Крым провалится просто, понимаешь? Вот, нашли террориста и судят, двадцатник ему влепили.

О.Пашина
― Да, и страшные сроки.

С.Бунтман
― Если ему влепили двадцатник, там 5 лет остается только для предельного срока, и есть еще пожизненное заключение. Да плевать, если кому-то надо!

Запретили Меджлис, да? Запретили Меджлис. Сидели татары, обсуждали свои дела. В страшном ужасе, что…

О.Пашина
― Вдруг выяснилось, что они экстремисты.

С.Бунтман
― Они выяснили. Если мы – экстремисты, то кто ж тогда, я не знаю, другой крымский татарин, который точит свой кинжал или сражается в батальонах татарских?»

О.Пашина
― А, вот, кстати, вы верите в то, что вот эти террористы, которые в Москве были задержаны и, кстати, в Красноярске, они, действительно, террористы? Или это такая, я не знаю, предпраздничная спецоперация?

С.Бунтман
― Я не знаю. Вот это нет никакого… Вот, нет опыта достоверной информации. Как я, вот, слушаю замечательного генерала Конашенкова, с которым мы 300 лет назад делали программу «Военный совет», когда он не был еще генералом. Вот, тогда у меня был и я знал: «К вам придет полковник такой-то или генерал такой-то». Я знал, что ему можно верить. После некоторых заявлений, уже после войны с Украиной уже я не могу… Может, это 20 раз так, но я не верю.

О.Пашина
― Мы продолжим через несколько секунд.

РЕКЛАМА

О.Пашина
― Первый заместитель главного редактора «Эха Москвы» Сергей Бунтман в нашей студии. Мы говорили о террористах, задержанных на днях. Ну, если принять на веру то, что нам говорят спецслужбы, значит, у нас?..

С.Бунтман
― Ну, может быть.

О.Пашина
― Ну, если, допустим, да? Значит, у нас кризис по типу европейского? Вот, мигранты, которые приезжают сюда и ищут работу?

С.Бунтман
― Ну, всё как у людей.

О.Пашина
― Находят эту работу в ИГИЛ.

С.Бунтман
― Всё как у людей.

О.Пашина
― И каждый дворник, получается, потенциальный террорист?

С.Бунтман
― Всё как у людей, только я не знаю, какие-то существуют ли меры достаточные? Их вообще везде трудно проводить, меры, которые предотвращают терроризм. Терроризм, можно сказать, исламского характера, то, с чем столкнулась Франция. И это здорово здесь сидеть, лузгать семечки и говорить: «Вот, напускали к себе там арабов и так далее». Особенно наши очень любят, те, которые живут во Франции, очень часто так говорят. Они больше французы, чем Жан-Марин Ле Пен.

Оригинал

Top